Титаник - последня ночь - www.titanic.infoall.info

предыдущая / главная / следующая

9. "Мы несемся на север, как дьяволы"

Лежа в своей каюте на борту кунардовской "Карпатии", направлявшейся из Нью Йорка в Средиземноморье, миссис Энн Крейн удивилась, ощутив бодрящий запах кофе. Было около часа ночи четвертых суток плавания, и миссис Крейн, в достаточной степени изучившая порядки на этом тихом лайнере, знала, что любая деятельность на его борту после полуночи необычна, не говоря уже о приготовлении кофе.

В другой каюте по этому же коридору мисс Энн Питерсон тоже лежала без сна. Ее удивило то обстоятельство, что по всему судну были включены огни. Обычно сонная "Карпатия" к этому времени погружалась во мрак ночи.

Мистер Хауэрд М. Чейпин был скорее обеспокоен, чем удивлен. Он занимал верхнюю койку в своей каюте на палубе A и находился всего в нескольких сантиметрах от самой верхней, шлюпочной палубы. После полуночи его внезапно разбудил странный звук: непосредственно над его головой кто то на палубе стал на колени. Накануне днем мистер Чейпин заметил, что к скобе над его каютой привязан лопарь шлюпочных талей. Теперь он был уверен, что стоящий на коленях человек отвязывает шлюпку, поскольку случилось что то неладное.

Поблизости миссис Луис М. Огден проснулась, ощутив холод в каюте и увеличивающуюся скорость судна. Сверху слышались громкие звуки, и она тоже решила, что случилась какая то беда. Она стала трясти своего спящего мужа. Предположение мужа нимало не успокоило ее: по его мнению, шум происходил оттого, что на шлюпочной палубе кто то выбивал кильблоки из под шлюпок. Муж открыл дверь каюты и увидел целую шеренгу стюардов, несущих одеяла и матрацы, - картину не очень то утешительную.

Тут и там по всему судну чутко спавшие пассажиры с тревогой прислушивались к приглушенным командам, топоту ног, скрипу шлюпбалок. Некоторых настораживали двигатели - они стучали значительно громче, а ритм их работы был значительно быстрее, чем обычно. Коечные матрацы неистово вибрировали, стаканы для зубных щеток громко дребезжали в своих гнездах на умывальниках, деревянные конструкции стонали от испытываемых перегрузок. Из кранов текла только холодная вода, вертеть ручки регулирования отопления было бесполезно; машины, казалось, потребляли весь вырабатываемый котлами пар без остатка.

Самым странным был лютый холод. "Карпатия" вышла из Нью Йорка 11 апреля, направляясь в Гибралтар, а затем в Геную, Неаполь, Триест и Фиуме. Ее 150 пассажиров первого класса были по большей части пожилыми американцами, отправившимися ловить солнце (Флорида в те времена еще не стала общепризнанным курортом); ее 575 пассажиров третьего класса были по преимуществу итальянцамии и славянами, возвращавшимися к своему солнечному Средиземноморью. Все они в воскресенье после полудня радовались приятному ветру Гольфстрима. К пяти часам вечера стало так тепло, что мистер Чейпин передвинул свое палубное кресло в тень. Теперь же поразительно похолодало; струи морозного воздуха, проникавшие во все щели и отверстия, напоминали Арктику.

На мостике "Карпатии" капитан Артур X. Рострон мысленно проверял, сделано ли все необходимое. Он плавал уже 27 лет, из которых 17 провел на службе в пароходной компании "Кунард Лайн", однако должность капитана он занимал всего второй год, а "Карпатией" командовал лишь третий месяц. Просьба "Титаника" о помощи была первым настоящим испытанием его административных способностей.

Когда на лайнер поступил сигнал CQD, Рострон уже лег отдыхать. Хэролд Коттэм, радист "Карпатии", бегом отнес радиограмму с "Титаника" на мостик первому помощнику капитана Дину. Вместе с ним они бросились по трапу вниз, пробежали через штурманскую рубку и ворвались в каюту капитана. Сторонник строгой дисциплины даже в полусонном состоянии, Рострон сразу подумал, что с судном произошла какая нибудь беда, раз люди вломились к нему в каюту без стука; но не успел он отчитать их, как Дин уже выпалил ему ошеломляющую новость.

Рострон пулей вылетел из постели, Приказал развернуть судно и только после того, как было отдано это распоряжение, спросил Коттэма:

- Вы совершенно уверены в том, что это "Титаник" и что он просит незамедлительной помощи?

- Да, сэр.

- Вы абсолютно в этом уверены?

- Совершенно уверен.

- Хорошо, тогда передайте, что мы идем к ним с максимальной скоростью, на какую только способны.

Затем Рострон ринулся в штурманскую рубку и начал рассчитывать новый курс для "Карпатии". Делая вычисления и вычерчивая линии на карте, он увидел идущего мимо младшего боцмана, который вел группу матросов, отряженную драить палубы. Рострон велел ему отставить уборку палуб и приготовить вместо этого шлюпки к спуску. Младший боцман от удивления разинул рот. Рострон поспешил заверить его:

- У нас все в порядке, мы идем на помощь судну, которое терпит бедствие.

Через несколько минут новый курс был проложен: норд вест 52o. "Карпатия" находилась от "Титаника" на расстоянии 58 миль. При скорости 14 узлов потребовалось бы свыше четырех часов хода, чтобы подойти к тонущему лайнеру. Слишком долго.

Рострон послал за старшим механиком Джонстоном, велел ему увеличить скорость судна, вызвать свободную от вахты смену, прекратить отбор пара на обогрев помещений, перекрыть подачу в каюты горячей воды и весь пар до последней унции подавать в машины.

Затем Рострон послал за своим первым помощником Дином. Он велел ему отменить все текущие работы, приготовить судно к предстоящей спасательной операции. В частности, приготовить к спуску и вывалить за борт все спасательные шлюпки, вывесить над палубой электрические люстры, закрепить у входных портов дополнительные тали для приема спасательных шлюпок, подготовить беседки для подъема на борт больных и раненых, парусиновые и сетчатые стропы для приема детей на каждом входном порте, спустить лоцманские и забортные трапы у входных портов и по бортам судна, приготовить грузовые сетки для облегчения подъема людей на борт, подготовить носовые стрелы (с паровыми лебедками) к подъему почты и багажа, держать наготове масло, которое нужно будет слить за борт для успокоения волн.

Затем он вызвал судового врача, доктора Макги, и велел ему собрать все имеющиеся на судне тонизирующие средства и спиртные напитки, оборудовать в каждом обеденном салоне пункты первой помощи, поручить доктору венгру заботу о пассажирах третьего класса, врачу итальянцу - о пассажирах второго, самому же доктору Магки следовало позаботиться о пассажирах первого класса.

Потом наступила очередь судового казначея Брауна: ему, старшему эконому судна и помощнику казначея, предписывалось взять под свой надзор каждый входной порт лайнера; принять на борт пассажиров "Титаника", записать их фамилии, направить их в соответствующий обеденный салон (в соответствии с классностью) для оказания медицинской помощи.

И, наконец, последовал целый ворох наказов капитана старшему эконому судна Хэрри Хьюзу: созвать весь подчиненный ему персонал, сварить кофе для всей команды "Карпатии", иметь в готовности суп, кофе, чай, бренди и виски для спасшихся с "Титаника", сложить одеяла у каждого входного порта судна, переоборудовать курительный салон, комнату отдыха и библиотеку в спальные помещения для спасшихся, собрать вместе всех пассажиров третьего класса "Карпатии", а в освободившихся помещениях разместить пассажиров третьего класса с "Титаника".

Отдавая свои распоряжения, Рострон напоминал всем, что необходимо соблюдать тишину и спокойствие. Предстоящая работа сама по себе достаточно трудная и нельзя допускать, чтобы при ее выполнении под ногами у членов экипажа путались еще и пассажиры "Карпатии". Чем дольше они будут спать, тем лучше. В качестве дополнительной меры предосторожности во всех коридорах были выставлены стюарды. Они должны были говорить любопытствующим пассажирам, что "Карпатии" никакая опасность не угрожает и что им лучше вернуться к себе в каюты.

После этого он отрядил инспектора, старшину судовой полиции и специальный наряд стюардов держать под надзором пассажиров третьего класса: никто не знал, как эти пассажиры будут реагировать на предстоящую перетасовку.

Жизнь на лайнере забурлила. В машинном отделении, казалось, все без исключения взяли в руки по лопате и принялись кидать уголь в топки. В помощь стоящим вахту были разбужены подвахтенные кочегары. Большинство из них не тратили времени даже на одевание. Судно все быстрее и быстрее резало воду форштевнем: 14; 14,5; 15; 16,5; 17 узлов. Никому и во сне не снилось, что "Карпатия" способна на такую прыть.

В кубрике для членов команды стюард Роберт X. Воон проснулся от того, что кто то стащил с него одеяло. Чей то голос велел ему вставать и одеваться. Было темно, хоть глаз выколи, но Воон слышал, как его товарищи по кубрику натягивали на себя одежду. Он спросил, что стряслось, и тот же голос ответил ему, что "Карпатия" наскочила на айсберг.

Воон ощупью добрался до иллюминатора и выглянул наружу. Судно шло быстро, от его форштевня бежали белые буруны. Очевидно с "Карпатией" ничего худого не случилось. Воон и его товарищи одевались, продолжая оставаться в недоумении, которое усиливалось тем обстоятельством, что кто-то стянул единственную в их кубрике лампочку, так что им ничего не оставалось, как мириться с темнотой.

Когда они вышли на палубу, какой то начальник заставил их собирать одеяла. Потом они направились в обеденный салон для пассажиров первого класса, где уже находился целый рой людей, снующих вокруг, передвигающих стулья, переставляющих столы, переносящих спиртные напитки из бара в буфет. Воон и его товарищи все еще не знали причины всей этой суеты. Разнеслась весть о том, что капитан Рострон приказал собрать 3000 одеял для "такого же количества дополнительных пассажиров", но никто не знал, чем подобный приказ вызван.

Они узнали это в час пятнадцать ночи. Всех стюардов собрали в обеденном салоне, и главный эконом судна Хьюз произнес небольшую речь. Он рассказал им о "Титанике", объяснил их обязанности в сложившейся обстановке, сделал небольшую паузу и завершил свое выступление следующими словами:

- Каждый человек должен находиться на своем посту и выполнять свой долг, как настоящий англичанин. Если обстоятельства потребуют этого, давайте впишем в британскую историю новую славную страницу.

Затем стюарды вернулись к своей работе, которая для большинства сводилась к переноске одеял из кладовых для постельного белья к входным портам: Это и были люди, которых увидел Луис Огден, когда он в первый раз выглянул из своей каюты. Теперь он решил выглянуть снова. Огден поймал проходившего по коридору доктора Макги, который ответил на его вопросы так:

- Пожалуйста, оставайтесь у себя в каюте - это приказ капитана.

- Хорошо, но в чем все таки дело?

- Авария, но не с нашим судном. Не выходите из каюты.

Мистер Огден сообщил об этом своей жене. Он почему то решил, что на "Карпатии" возник пожар, и теперь она мчится на всех парах искать помощи. Он стал одеваться, выскользнул на палубу, отыскал знакомого рулевого, и тот безо всяких экивоков ответил на его вопросы:

- С "Титаником" случилась авария.

- Вы бы придумали для меня что нибудь поумнее! - чуть ли не с торжеством произнес Огден. - "Титаник" следует на север, а мы идем в южном направлении.

- Мы несемся на север, как дьяволы. Ступайте к себе в каюту.

Мистер Огден опять все рассказал жене, которая спросила у него:

- И ты этому веришь?

- Нет. Вставай и одевайся потеплее.

Теперь у него не осталось никаких сомнений: "Титаник" непотопляем, значит, рулевой все выдумал, чтобы скрыть настоящее положение дел. Ложь рулевого лишь подтверждает худшие опасения мистера Огдена: "Карпатия" находится в опасности. В конце концов супруги Огдены крадучись выскользнули на палубу.

Другие пассажиры поступали аналогичным образом. Прячась от членов экипажа, воровато сходясь на палубе небольшими группами, они обменивались своими наблюдениями. Постепенно до них начало доходить, что "Карпатии" ничто не угрожает. Но, несмотря на слухи об аварии на "Титанике", никто не мог с уверенностью назвать причину этого стремительного ночного броска "Карпатии" на север, а спросить у кого нибудь из членов экипажа они не решались, боясь, что их загонят обратно в каюты. Поэтому они продолжали оставаться на палубе, прятаться в тени, напряженно вглядываться в темноту, не зная, что там можно высмотреть.

Фактически никто на "Карпатии" не знал, что следует искать в ночном океане. В крохотной радиорубке над курительным салоном второго класса Хэролд Коттэм больше не мог поймать ни единого сигнала с "Титаника". Единственным утешительным объяснением этому могли служить лишь скудные возможности его небольшой радиостанции, дальность действия которой в лучшем случае составляла 150 миль; поэтому он не мог наверняка сказать, что случилось. Возможно, "Титаник" все еще посылает радиосигналы, но они слишком слабы и их трудно "поймать".

С другой стороны, сообщения, до сих пор поступившие с "Титаника", не предвещали ничего хорошего. В час шесть минут ночи Коттэм принял сообщение, адресованное "Олимпику":

- Приготовьте шлюпки; носовая часть быстро погружается.

В час десять:

- Тонем с дифферентом на нос…

В час тридцать пять:

- Затопляется машинное отделение.

Один раз у Коттэма спросили с "Титаника", сколько потребуется "Карпатии" времени на то, чтобы прийти на помощь.

- Передайте, что примерно четыре часа, - велел Коттэму Рострон, который еще не мог знать, на что способен их лайнер.

Затем в час пятьдесят минут поступила последняя просьба с "Титаника":

- Старина, приходите как можно скорее; машинное отделение затоплено по самые котлы. После этого радиоустановка "Титаника" замолчала.

Времени уже было за два часа ночи, а Коттэм все еще сидел, напряженно склонившись над аппаратом. Один раз к нему в рубку заглянула украдкой мисс Питерсон и увидела, что Коттэм, несмотря на сильный холод, сидит в одной рубашке. Он начал было раздеваться, когда на "Карпатию" поступил первый радиосигнал бедствия, и с тех пор не удосужился снова надеть пиджак.

На мостике капитан Рострон тоже не знал, чего можно ждать. Он подготовил свой экипаж, сделал все, стараясь предусмотреть как можно больше, и теперь оставалось самое трудное - ожидание. Подле него стоял второй помощник капитана Джеймс Биссет, на носу - дополнительный наряд впередсмотрящих. Все напряженно смотрели вперед, стараясь увидеть хотя бы какой нибудь признак близости льдов, хотя бы намек на близость "Титаника". Пока, однако, никто не мог ничего увидеть, кроме зеркально гладкого океана, сияющих звезд и резко очерченной, ясной линии пустынного горизонта.

В два часа тридцать пять минут по трапу на мостик поднялся доктор Макги и сообщил Рострону, что внизу все готово. Не успел он договорить, как Рострон вдруг увидел на горизонте в полурумбе слева по носу, зеленую вспышку фальшфейера.

- Я вижу его огонь! - закричал он. - Должно быть, он еще на плаву!

Действительно, можно было подумать, что это "Титаник" подает сигналы. Фальшфейер горел очень далеко. Они его увидели только потому, что его зажигали высоко над поверхностью воды. Времени было еще два часа сорок минут, а они уже находились в пределах видимости "Титаника"; значит, "Карпатия" все таки поспела вовремя!

В два часа сорок пять минут второй помощник капитана увидел крошечный луч света, сверкнувший в двух румбах слева по носу. Это был первый айсберг, замеченный благодаря отраженному им свету звезды.

Вскоре появилась другая ледяная гора, потом еще одна. Теперь "Карпатия", резко маневрируя, но ни разу не сбавив хода, увертывалась от айсбергов, появлявшихся то с той, то с другой стороны. Лайнер несся вперед, и люди с затаенным дыханием ждали появления новых айсбергов, время от времени замечая в отдалении вспышки зеленых фальшфейеров.

Теперь, когда у них все было готово, стюарды получили немного свободного времени. Роберт Воон со своими товарищами отправился на кормовую палубу. Там они, подобно боксерам, разминающимся перед боем, принялись плясать и игриво толкать друг дружку, чтобы согреться. Вблизи правого борта мимо них прошел громадный айсберг, и один стюард крикнул:

- Гляди, ребята! Я вижу полярного медведя, который моется куском льда!

Возможно, это была слабая шутка, но стюарды на стремительно проскочившем мимо айсберга лайнере оглушительно расхохотались.

К этому времени с "Карпатии" стали пускать сигнальные ракеты по одной каждые 15 минут, а в промежутках - "римские свечи", являвшиеся опознавательным знаком пароходной компании "Кунард Лайн". Внизу разнеслись слухи, что "Карпатия" находится от "Титаника" в пределах видимости. В главном обеденном салоне стюарды заняли свои посты. В машинном отделении кочегары принялись швырять уголь в топки еще быстрее, чем прежде. У входных портов и шлюпок люди стояли наготове. Всех охватила лихорадка возбуждения, да и сама "Карпатия" вся вибрировала. Потом один матрос вспоминал:

- Наша старая калоша дрожала от возбуждения так же, как и мы.

У Рострона, однако, стало замирать сердце. В три часа тридцать пять минут ночи они подошли близко к последней позиции "Титаника", однако нигде не было видно ни малейшего следа тонущего лайнера. Рострон в конце концов пришел к выводу, что зеленый фальшфейер, который они видели, горел не так уж высоко над поверхностью моря. Лишь прозрачная чистота ночи позволила им увидеть столь отдаленный огонь. В три часа пятьдесят минут он до минимума сбавил обороты машин - "Карпатия" находилась почти в точке, указанной радистом "Титаника". Ровно в четыре часа утра он остановил судно - они пришли на место.

Почти тогда же появилась еще одна зеленая вспышка. Она виднелась прямо по носу почти на уровне воды. В мерцающем свете фальшфейера различались очертания спасательной шлюпки, находившейся метрах в трехстах от "Карпатии". Рострон велел запустить машины и стал поворачивать "Карпатию" вправо, чтобы принять шлюпку с левого, подветренного борта. В следующее мгновение он заметил впереди огромный айсберг и, чтобы не столкнуться с ним, был вынужден резко отвернуть.

Теперь лайнер был повернут к шлюпке своим наветренным бортом. Когда он стал осторожно приближаться к ней, подул ветер и море сделалось неспокойным. Из темноты Рострон услышал голос;

- У нас в шлюпке всего один моряк, и мы не можем быстро грести.

- Ладно, - крикнул в ответ Рострон и стал понемногу продвигать свой лайнер еще ближе к шлюпке, пока тот же голос не окликнул его снова:

- Стопорите машины!

Голос принадлежал четвертому помощнику Боксхоллу, находившемуся в шлюпке Э2. Сидевшая рядом с ним миссис Уолтер Даглас из Миннеаполиса была близка к истерике.

- "Титаник", - крикнула она, - потонул вместе со всеми, кто был на нем!

Боксхолл велел ей "закрыть рот", и резкость четвертого помощника мгновенно отрезвила ее. Она быстро взяла себя в руки и впоследствии всегда говорила, что окрик со стороны Боксхолла был вполне заслуженным.

Но на "Карпатии" никто не слышал, что говорила миссис Даглас. Взоры всех людей были прикованы к спасательной шлюпке, прыгавшей на волнах и приближавшейся к трапу. Миссис Огден заметила эмблему пароходной компании "Уайт Стар Лайн" на борту этой шлюпки, спасательные нагрудники, создававшие впечатление, что люди одеты во все белое. Миссис Крейн была поражена бледными, напряженными лицами людей, глядевших снизу вверх на палубы "Карпатии". Единственный звук исходил от ребенка, плакавшего в шлюпке.

С "Карпатии" бросили концы, и шлюпка пришвартовалась к борту лайнера. Минутная нерешительность, и вот в 4 часа 10 минут по раскачивающемуся забортному трапу медленно поднялась мисс Элизабет Аллен, упавшая затем на руки судового казначея Брауна. Он спросил у нее, где находится "Титаник", и она ответила, что лайнер затонул.

Рострон, стоявший на мостике, знал об этом и мог не задавать вопросов, однако он должен был соблюсти все формальности и послал за Боксхоллом. Увидав перед собой дрожащего от холода четвертого помощника капитана "Титаника", он спросил:

- "Титаник" уже затонул?

- Да, - голос Боксхолла при этом дрогнул, - он затонул примерно в 2 часа 30 минут.

Уже почти рассвело, и люди на палубах стали замечать другие шлюпки - как справа, так и слева от "Карпатии". Они виднелись на расстоянии до четырех миль, и в серых сумерках рассвета их было трудно отличить от небольших льдин, которыми изобиловало море в этом районе. Среди маленьких айсбергов громоздились три или четыре ледяные махины высотой от 50 до 60 м. Примерно в пяти милях на севере и западе до самой линии горизонта простиралось ровное и сплошное ледяное поле, в которое были вкраплены другие крупные айсберги, возвышавшиеся над горизонтом.

Это зрелище было таким ошеломляющим, таким неправдоподобным, что пассажиры "Карпатии", которые проспали все на свете, вообще не могли понять, куда они попали. Миссис Уоллас Брэдфорд из Сан Франциско взглянула в иллюминатор и зажмурилась, не поверив своим глазам: в полумиле от лайнера высился огромный остроконечный пик, похожий на прибрежную скалу. Он не был белым, и миссис Брэдфорд с удивлением подумала: "Как это мы вдруг оказались возле скалы, если вот уже четвертые сутки плывем из Нью Йорка в южном направлении и находимся посреди океана?"

Мисс Су Ива Рул из Сент Луиса была не менее озадачена. Когда на рассвете она увидала одну из спасательных шлюпок, движущихся под плеск волн, то подумала, что это гондола аэростата, а огромный серый холм позади шлюпки показался ей корпусом воздушного корабля. Она пришла к убеждению, что "Карпатия" подбирает экипаж свалившегося в океан дирижабля.

Еще один озадаченный пассажир поймал в коридоре стюардессу, но та не дала ему вымолвить ни слова. Показав рукой на женщин, неверной походкой идущих в главный обеденный салон, она всхлипнула:

- Они с "Титаника", а он - на дне океана.

В десяти милях от "Карпатии" на Пароходе "Калифорниэн" с первыми лучами рассвета снова пробудилась жизнь. В четыре часа утра старший помощник капитана Фредерик Стьюарт поднялся на мостик и принял вахту от второго помощника Стоуна. Тот ввел его в курс последних событий - рассказал о странном судне, о ракетах, о том, как это судно исчезло. Он добавил также, что в три часа сорок минут заметил еще одну ракету, на этот раз на юге, которая, очевидно, не могла взлететь с того же судна, которое выпустило первые восемь ракет. Переложив все заботы на плечи Стьюарта, уставший до смерти Стоун сошел с мостика и лег спать.

В половине пятого Стьюарт разбудил капитана Лорда и начал пересказывать ему сообщения Стоуна.

- Я знаю об этом, - прервал его капитан, - он докладывал мне.

После этого Лорд оделся, поднялся на мостик и принялся обдумывать, как лучше вывести судно из ледяного плена и добраться до Бостона. Стьюарт прервал его мысли, спросив, не собирается ли капитан выяснить намерения судна, ясно видимого теперь к югу от них. Лорд ответил:

- Нет, я думаю, что в этом нет надобности; это судно не подает сейчас никаких сигналов.

Стьюарт оставил этот вопрос и не стал сообщать капитану о том, как Стоун, спускаясь с мостика, высказал уверенность, что находящееся к югу от них судно не может быть тем пароходом, с которого были выпущены первые восемь ракет.

Но он, должно быть, много раздумывал над этим, так как в пять часов сорок минут утра разбудил оператора беспроволочного телеграфа Эванса, который запомнил, что старпом первым делом сказал ему:

- Какое-то судно пускало ракеты. Не могли бы вы выяснить, в чем было дело?

В полусвете занимающегося утра Эванс ощупью нашел головные телефоны, надел их и настроил аппарат.

Спустя две минуты Стьюарт опрометью взлетел по трапу на мостик, восклицая:

- Затонуло судно!

Затем он сбежал вниз в радиорубку, снова вернулся на мостик и обратился к капитану Лорду с ошеломляющим известием:

- "Титаник" столкнулся с айсбергом и затонул!

Капитан Лорд отреагировал так, как сделал бы на его месте любой хороший шкипер; он немедленно приказал запустить машины и направил свое судно к тому месту, где затонул "Титаник".

По книге "Последняя ночь "Титаника"" Уолтер Лорд

предыдущая / главная / следующая

 

© Все права сохранены. Titanic.infoall.info